Планета пластилина Даши Зюзюн.

11 лет назад она пришла в этот мир. На маленькую принцессу не могли нарадоваться все окружающие: бабушки, дедушки, врачи. И только мама Даши – Лада Зюзюн была настороженна и била тревогу: «с ее девочкой что –то не так». Ребенок почти не спал, много плакал. Стандартные «покачать», «убаюкать», «взять на ручки» не действовали. Однако, от слов мамы детские специалисты отмахивались: «девочка хорошо развивается, в пределах нормы поползла, села, пошла, начала гулить, и произносить первые слова».


История аутиста из Израиля.

Меня зовут Юрай Нир-Грос и мне 19 лет. Я живу в городе Алфей-Менаше. У меня три младших братa и младшая сестра. Я учусь в школе Орт Шапира в Кфар-Сабе. В возрасте двух с половиной лет мне диагностировали аутизм. Свои первые слова, я сказал после долгой задержки в четыре с половиной года. С тех пор я не умолкаю.


Главы из книги Людмилы Шилиной «Громкая тишина. Дневник матери аутиста». Часть 1.

Вступление.

Сначала я много книг по теме прочитала. И поняла — на нашем, российском материале об этом еще никто не писал. Нет истории, рассказанной матерью, человеком, видевшим все изнутри. Все, что было прочитано мной раньше — воспоминания самих аутистов, их родителей — все переводное. Когда я писала эту книгу, меньше всего собиралась выступать в роли истины в последней инстанции. Мне очень близка мысль, выраженная в одной притче – советуй только то, о чем знаешь сам. Рассказанное здесь – лишь малая верхушка огромного айсберга, самая большая часть которого скрыта в толще океан. Океана нашей жизни, с цунами и штилем, штормами и грозами, с безбрежным лазурным сиянием и мрачной свинцовой бездной.


Главы из книги Людмилы Шилиной «Громкая тишина. Дневник матери аутиста».Часть 2.

Но вот наконец, открылась дверь и в комнату вошел кто-то лохматый, в длинном черном платье. И заговорил величавым басом:
— Мир этому дому! Господи, благослови!
Бабушка с тетей бросились к этому огромному дядьке и почему-то стали целовать ему руку. Я похолодела – и меня сейчас заставят! Вот почему наряжали – чтобы большому дядьке руку целовать, а иначе он меня бросит в свой огромный чемодан и утащит в какую-то «церкву», про которую все время говорит бабушка! Я оцепенела от этой мысли и попыталась вжаться поглубже в угол в надежде, что про меня забудут и не заметят. Но не тут-то было! Большой дядька неожиданно ткнул в меня толстым пальцем, громко расхохотался, открыл свой чемодан и стал доставать оттуда какие-то странные вещи: золотую длинную скатерть с дыркой, которую надел себе на шею, такие же золотые короткие рукава и ещё какие-то предметы, о назначении которых я даже не догадывалась.


Главы из книги Людмилы Шилиной «Громкая тишина. Дневник матери аутиста». Часть 3.

  Как я не любила узкие рамки, но попыталась запихнуть в них сына.

Мучительно вспоминаю свой первый день в школе. Вы помните его? Я – смутно. В памяти осталась только пара довольно ярких эпизодов, связанных с началом обучения.

 Впечатление первое – мне скучно. Читать и писать я давно умею, палочки, которые выводят мои одноклассники, нарисовала за пару минут, что дальше делать – не знаю. Ага, придумала! Достала из портфеля перочинный ножик и старательно, высунув кончик языка от усердия, вырезала на новенькой парте свое имя: «Анюта». Красота! Почему-то, правда, взрослые не оценили всех достоинств моего автографа, учительница в впервые мгновения просто лишилась дара речи, а в следующую минуту уже тащила меня к директору в кабинет, где они вместе с вызванными родителями долго решали, что со мной делать – может, сразу отправить во второй класс? Нет, такого прецедента на памяти директора не было, и выход нашли довольно простой – мне выдавалось отдельное задание, а когда я его выполняла, разрешали просто тихо читать любую книжку. Ножик папа отобрал, предварительно отвесив мне замечательный подзатыльник. Парту закрасил.


Главы из книги Людмилы Шилиной «Громкая тишина. Дневник матери аутиста».Часть 4.

Началось все с тетрадок, буквально затянутых красночернильной паутиной учительской ручки. Виолетта Максимовна зарисовывает красными чернилами тетрадки сына прямо поверх его каракулей – вот здесь не отступил две клеточки, а вот здесь – три, а вот здесь… Я честно пытаюсь решить проблему, в которой не вижу ничего криминального, и пытаюсь с учительницей поговорить.
— Виолетта Максимовна, — робко оправдываюсь я, — но он же решил задачу…
— Но записал ее не по ПРАВИЛАМ, — она смотрит на меня как на чудовище, которое вдруг открыло рот и разговаривает. – Мы не должны отступать от требований стандарта! Если все тут будут свои правила устанавливать, то…
Что произойдет, она все-таки не говорит, но театрально закатывает глаза, показывая всем своим видом, что при этой катастрофе ей лучше не присутствовать.
Пытка красными чернилами продолжается. Каждая работа, выполненная сыном с нарушением стандарта, тщательным образом покрывается «правильным» оформлением прямо поверх его каракулей. Видеть это так же больно, как если бы прямо перед тобой препарировали живое существо. Тетрадки Тима словно истекают своей красночернильной кровью и молят о пощаде.


Яндекс.Метрика