Киа Филлипс: «Письмо моему сыну» или обсуждение терапевтический техник и вредного вмешательства.

(Примечание: Прежде чем выбирать терапию для своего ребенка, убедитесь, что она не может навредить ему! Прислушивайтесь к голосу своего сердца и к своей собственной логике, иначе вы можете совершить ошибку, о которой будете жалеть всю жизнь. Автор этого письма совершила подобную ошибку, совершила ее из самых лучших побуждений, но, по ее собственным словам, она нашла выход из мрака. Она написала письмо своему аутичному сыну, в котором очень откровенно и искренне рассказала об этом.)

Источник: Respectfully Connected

(Обсуждения терапевтический техник и вредного вмешательства)

Мой дорогой мальчик.

Ты — мой первый ребенок, и когда я приветствовала тебя в этом мире, мне казалось, что мое сердце расширяется, взрывается как воздушный шарик, когда ты мирно и счастливо поселился внутри.

Начиная с первых дней, когда мы были вместе, я знала, что наше путешествие уникально, что опыт моих друзей, которые рожали детей в то же время, что и я, не был похож на мой опыт с тобой. С самых первых дней я не могла позволить кому-то еще брать тебя на руки; я не могла далеко от тебя отойти, и когда, в эти самые первые дни, люди пытались сфотографировать тебя, мне было больно осознавать, как тебе может быть неуютно, когда ты закрывал глаза и уклонялся от вспышки камеры.

Я помню, как я просила людей не фотографировать тебя, не забирать тебя из моих рук, которые тебе, несомненно, казались убежищем. Я не знала того, что я знаю сейчас, но это было так, словно на каком-то инстинктивном уровне я понимала, и я так хотела защитить тебя от этого мира.

Для тех, кто хочет соответствовать традиционным стандартам, мы делали все «не так», ты и я. Мы спали в одной кровати, я полностью отказывалась от специального приучения к ночному сну — даже когда я буквально не могла спать в течении нескольких дней. Сон был неуловим для тебя, мой дорогой, и почему-то я понимала, что это не было ни твоим выбором, ни твоей попыткой манипулировать мной. Это был мой маленький мальчик, который боролся изо всех сил, чтобы успокоить свою нервную систему, и недостаток сна был для тебя большей пыткой, чем для меня. Я кормила тебя по требованию, даже когда меня критиковали за это, и я всегда брала тебя на руки и прижимала к себе, когда ты плакал, это происходило часто, я никогда не затыкала тебя и не игнорировала твои потребности. Я знала, что мы связаны, ты и я.

Забудь условности, это не обычные обстоятельства, говорила я себе.

Теперь я понимаю различие в способах, с помощью которых наши умы обрабатывают наш опыт и полученную информацию. Теперь я знаю, что, когда ты закрывал свои глаза, когда была сделана фотография, это было потому, что вспышка была для тебя такой яркой, что тебе буквально было от этого больно. Я теперь знаю, почему тебе было трудно использовать общественную уборную — что запахи и шум сушилки для рук, которую неожиданно включают люди, подавляюще действовали на тебя, и я так рада, что я избавилась от обычного в таких случаях представления, что ты в любом случае «плохо себя вел». Мы узнавали это вместе, чтобы работать с этим. Мы были счастливы и спокойны, когда мы вместе.

Есть так много вещей, которые я хотела, чтобы ты знал. Это что я люблю тебя и что я так счастлива, что ты появился у меня, у нас, в этой семье. Что ты открыл мои глаза на красоту и несправедливость. Ты нежный, самый чуткий человек, которого я знаю, и твоя доброта не знает границ. Даже в твоем раннем возрасте, твое понимание правильного и неправильного, естественной справедливости, поражает меня.

Но несмотря на наше хорошее начало, я сделала несколько ужасных ошибок, за которые однажды я буду просить у тебя прощения. Мне казалось, что когда я слушаю других людей, чтобы следовать их советам, они служат только для того, чтобы разделить нас, разбить нашу связь, которая до сих пор держала нас на правильном пути. Но есть исключения:

Впервые, когда я наткнулась на аутичного взрослого, я была неисправимой. Я слушала «экспертов», которые не понимали либо тебя, либо меня. Я теряла тебя и я теряла себя. Я позволила подвергнуть тебя некоторым из самых страшных, позорных, вредных вещей, которые я когда-либо видела, и все во имя «терапии».

Я была так далека и так отделена от тебя, когда «терапевт» схатил тебя за плечи (тебе было всего-лишь 4 года), насильственно повернул тебя к другим членам «терапевтической команды» и потребовал громко, перед всеми, чтобы ты сказал «до свидания», потому что ты не слышал, как человек попрощался с тобой и не ответили ему; я ничего не сделала. Я не пришла к тебе на помощь. Я не закричала, чтобы она убрала свои руки от тебя, и я не потребовала, чтобы она извинилась за то, как она с тобой разговаривает. Я не заверила тебя, что ты не сделал ничего плохого.

Я помню, что ты смотрел на меня в страхе и растерянности, твои большие голубые глаза наполнились слезами (потому что ты так боялся ошибиться), и — пожалуйста, прости меня — я просто повторила: «Ты должен сказать «до свидания».

Терапевт обернулся ко мне и сказал: «Вы правильно сделали, он теперь знает, что он не может уйти просто так, и знает, как он должен себя вести», он сказал это, стоя рядом с тобой, и я улыбнулась. Я. Улыбнулась. Каким предателем я была.
Это был день, когда я потеряла часть моей души, но это был не твой худший опыт в их руках. После этого я больше не заслуживаю тебя, мой прекрасный, сладкий мальчик. Я слишком большое значение придавала условностям и тому, что другие люди могут сказать, чтобы прислушиваться к тебе, прислушиваться к себе.

Есть некоторые вещи в жизни, за которые вы просто не можете себя простить, за это вас должен простить кто-то другой, и это одна из таких вещей.

Ты видишь, тогда я не умела озвучивать свои вопросы, чтобы выступать против кажущейся «мудрости» этих так называемых терапевтов. Я ошибочно предполагала, что они могут сблизить нас, но теперь я знаю, что они рвали нас на части.

Если бы я только могла увидеть в тот день то, что я вижу сейчас, я могла бы спасти тебя от стольких унижений, позора, обиды и растерянности. Я могла бы защитить тебя от деградации твоего чувства собственного достоинства и ощущения, что ты никогда не прав, что прав кто-то другой и ты не имеешь права никому сказать: «НЕТ!» Этим людям разрешается трогать твое тело, когда они этого захотят, и насильно поворачивать твою голову, чтобы сказать: «Посмотри на меня!» Ты не должен повторно рассказывать разным «терапевтам», что кто-то был желтый, или где была лодка.
Снова, снова и снова, пока ты не почувствуешь, что очутился в ночном кошмаре. Около 40 часов в неделю, когда ты был крошечным четырехлетним мальчиком.

То, что я так тебя предала — это то, о чем я жалею больше всего в жизни. То, что моего прекрасного мальчика могли «лечить» подобным образом, и я была не просто замешана в этом, я способствовала этим попыткам сломить твой дух, чтобы ты мог соответствовать, соответствовать представлениям других людей. Мое сердце разбито из-за мыслей о растерянности и одиночества, которые ты должен был испытывать. Ощущение, что человек, который хранил тебя так бережно, который защищал тебя, позволил, чтобы это произошло. Что человек, который говорил, что любит тебя, играл важную роль в происходящем. Позор на мне, и я принимаю его полностью.

И тогда, в самое темное время, я увидела свет в конце тоннеля. Этим светом были аутичные голоса, которые впервые изменили для меня все, что я слышала, читала или говорила о том, что значит быть аутичным человеком. Тогда я поняла, что я никогда раньше не искала точку зрения человека, который сам был аутистом, и все, к кому я прислушивалась ранее, были людьми, которые ощущают мир также, как и я. Мои вопросы были встречены с добротой и терпением, в ответ на мое невежество мне давали нужную информацию.

Однажды я назову тебе имена всех и каждого, кто пришел ко мне на помощь — и, в конце концов, что более важно, они пришли на помощь к тебе. Их знания, мысли и жизненный опыт вытащили меня из бездны, в которую я попала по незнанию, и побудили меня измениться. Они показали, что был совершенно другой, истинный путь понимания твоего опыта, были другие способы поддержать тебя и заботиться о тебе. Путь, который признает твой способ видения мира и признает твой путь таким же ценным, как мой. Путь, который позволил нам восстановить связь, которая была удачной и мирной, пока я не поверила тем, кто считал, что у них есть все ответы.

И со временем мы постепенно снова смогли слышать друг друга, я упорно трудилась, чтобы восстановить доверие, которое я уничтожила, и я научилась новым навыкам, которые помогут мне поддержать тебя, и позволят восстановиться твою веру в себя. Мне повезло. Повезло, что мой ребенок так легко прощает; что ты позволяешь мне быть рядом, чтобы восстановить связь между нами; что ты предлагаешь мне семена своего доверия; что ты был терпелив со мной, пока я училась у тех, кто знал лучше меня, и лучше тех, к кому я прислушивалась до этого.

Я не знаю, как самоотверженно эти люди помогали мне, предоставляли руководство и поддержку, когда я так отчаянно в них нуждалась, никогда не узнаю, как сильно они помогли мне, и помогая мне, помогли тебе. Я не могу, не смею представить себе, что бы случилось с тобой, с твоей прекрасной душой, если бы они не вмешались в нашу жизнь. Я не могу представить, что бы тогда случилось со мной, но я знаю, что это не было бы чем-то хорошим! Мы с тобой должны им больше, чем мы сможем когда-либо отплатить им.

Вот вещи, которые я обещаю тебе, мой невероятный малыш с сердцем, которое хранит только любовь: я каждый день буду делать все, что смогу, чтобы быть достойной твоей любви, твоего уважения и доверия. Я буду напоминать себе, что часто, чтобы быть достойной мальчика с такой милой душой, я должна защищать тебя от всего, что может ранить ее; что я открою свой путь для других родителей, чтобы они узнали о моих ошибках; что пока я принимаю тебя таким, какой ты есть, и слушаю сообщения, которые ты посылаешь мне, мы никогда не пойдем ложной дорогой; что иногда тебе нужна поддержка, чтобы овладеть новыми навыками, но любой «терапевт», который проходит в миле от тебя должен быть настоящим золотом; что я усвоила этот урок, за который ты так дорого заплатил; я не могу исправить все, что я сделала не так, но я могу сказать тебе, что я по-настоящему жалею об этом.

Ты — настоящий дар, и быть одним из твоих родителей — это честь и привилегия. Я не забуду это снова.

Постскриптум

Для, кто по праву обеспокоен тем, что распространение этого письма, адресованного моему сыну — это грубое нарушение его частной жизни. Я хочу заверить вас, что я в действительности никогда не писала ему подобное письмо — то, что вы видите здесь — это переживание повседневных действий, шагов и подходов, которые я использую, так что мое письмо ему — это больше то, что я делаю, чем то, что я пишу для него. Подход и чувства, тем не менее, очень истинные и я могу поделиться этим с вами, насколько, насколько я могу это сделать, не придавая этому детали, которые могут являться проявлением неуважения к моему сыну. Я надеюсь, вы сможете это понять.

Для тех, кто ищет дальнейшие ресурсы для поддержки в своем пути со своим аутичным ребенком, что вы забредете на Parenting Autistic Children with Love and Acceptance (PACLA) на Facebook и окунитесь в это сами.

Перевод статьи взят из сайта http://neurodiversityinrussia.com/2015/07/12/%D0%BA%D0%B8%D0%B0-%D1%84%D0%B8%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D1%81-%D0%BF%D0%B8%D1%81%D1%8C%D0%BC%D0%BE-%D0%BC%D0%BE%D0%B5%D0%BC%D1%83-%D1%81%D1%8B%D0%BD%D1%83/


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика