Главы из книги Людмилы Шилиной «Громкая тишина. Дневник матери аутиста».Часть 2.

Но вот наконец, открылась дверь и в комнату вошел кто-то лохматый, в длинном черном платье. И заговорил величавым басом:
— Мир этому дому! Господи, благослови!
Бабушка с тетей бросились к этому огромному дядьке и почему-то стали целовать ему руку. Я похолодела – и меня сейчас заставят! Вот почему наряжали – чтобы большому дядьке руку целовать, а иначе он меня бросит в свой огромный чемодан и утащит в какую-то «церкву», про которую все время говорит бабушка! Я оцепенела от этой мысли и попыталась вжаться поглубже в угол в надежде, что про меня забудут и не заметят. Но не тут-то было! Большой дядька неожиданно ткнул в меня толстым пальцем, громко расхохотался, открыл свой чемодан и стал доставать оттуда какие-то странные вещи: золотую длинную скатерть с дыркой, которую надел себе на шею, такие же золотые короткие рукава и ещё какие-то предметы, о назначении которых я даже не догадывалась.

Я, зажмурив от ужаса глаза, уже было совсем собралась забыть свою гордость и зареветь во весь голос, как вдруг что-то теплое и пахучее легло мне на голову.
— Бантик-то у тебя какой красивый! – услышала я неожиданно и приоткрыла один глаз. Прямо передо мной были чьи-то смоляные зрачки, а вокруг них – рыжие солнышки, из них словно лучилась доброта и собиралась в морщинки у висков. Этот человек с глазами-лучиками еще раз погладил меня по голове и стал что-то красиво нараспев говорить – долго и успокаивающе… Так меня крестили.

— На причастие в храм приведете! – уходя, пробасил чудной дядька, и бабушка мелко-мелко закрестилась. Я выбежала в сад – меня распирало какое-то незнакомое чувство, да и просто хотелось поделиться с сестрой всем произошедшим и показать ей, какой красивый у меня теперь есть крестик! Подбежав к ней, я вынула его из-под ворота платья и закричала:

774

— Смотри, смотри, что у меня есть!
Сестра нехотя оторвала взгляд от книги, мельком глянула на мое чудо, которое я протягивала ей в ладони, и процедила:
— Спрячь, дура! И больше никому не показывай…
Я, будто налетев на корягу, споткнулась, сделала шаг назад, чтобы не упасть, меня сзади подхватили чьи-то руки, я уткнулась головой в родной бабушкин передник и все-таки заревела – впервые за весь день…

— Да? Что? – я понимаю, что батюшка у меня что-то спрашивает, лишь когда он дотрагивается до моей руки.
— Имя крестной матери вашего сына назовите, — терпеливо повторяет тот.
— А… Лидия! – я мысленно прошу у своей лучшей подруги разрешения стать моей преемницей в духовной жизни сына и заодно прощения, что не предупредила об этом. Уверена была – не откажется.

Сын неумело крестится, но кланяется очень важно, бережно держа свечу в маленьком кулачке. А я все смотрю и смотрю на ее блеклое нежное пламя…
В воскресенье в нашем большом старинном селе (мистечке – с гордостью говорили старожилы, что означает маленький городок) с раннего утра (да что с утра – с ночи почти!) шумел гениальный в своей неповторимости, словно сложенный из мелких цветных стекляшек, как детский калейдоскоп, украинский базар.

Жили мы в самом центре села на холме. Бабушкин огород спускался к реке, а на другом ее берегу раскинулась большая базарная площадь, которую было видно от нашего дома. Речка с чудным названием Роставица, широкая возле столетней мельницы, делая какую-то сумасшедшую петлю и опоясывая мистечко серебристым прохладным пояском, в этом месте становилась не шире ручья. Через ручей протянулся солидный каменный мост, по которому в ночь перед базаром начинали грохотать телеги, и было так сладко засыпать под их неумолчный грохот. Бабушка всю ночь в большой печи жарила рыбу и пекла коржики и булочки, которые продавала на базаре приехавшим издалека проголодавшимся селянам.

На рассвете, чуть только начинала робко-робко потягиваться и выпрастываться из облачной перинки заря, бабушка собирала свою «ижу» в узелок и шла на базар. Я спала долго, а проснувшись и кое-как поплескав на лицо прохладной водой, замкнув хату на щеколду, бежала туда, в эту сказочную страну130718-174932, где продавали прозрачных искристых петушков на палочке, где хрюкали нежно-сиреневые поросята, и забившись на дно уклунка, поглядывала на тебя круглым сердитым глазом крапчатая цесарка, храпели лиловые кони, встряхивая угольной гривой, где пахло чабрецом и мятой, а их запах смешивался с ароматом укропа и малосольных огурцов, которых теснили с прилавка толстенные лопающиеся от сока помидоры, где в бутылях плескались мутный первак и рубиновая вишневка, щедро разливаемые «на пробу», где прилавки были уставлены черевиками, застелены яркими нереальной красоты хустками и спидницами, где в центре базара сидел слепой дядько Сашко, играл на гармошке и пел про танкиста.

Накануне моя сестра уехала в Киев. Ей было скучно в селе – двоюродные сестры учились в техникуме и каникулы у них еще не начались, на танцы бабушка одной ходить не разрешала – городская, еще обидит кто! –вот и уговорила она бабушку отпустить ее с соседкой тетей Розой в Киев, встретить их племянницу Ларису с московского поезда. А там и девчонки на каникулы приедут, будет повеселее. Из развлечений в те годы в селе нашем был только клуб да чайная на горке возле сельмага.

В тот день все было как всегда – бабушка с ночи затопила печь, замесила тесто, почистила рыбу, а я, вдоволь наплескавшись в ручье за огородом с местными девчонками, быстро уснула. Сквозь сон уже слышала грохот телег по вымощенной камнем дороге. Значит, завтра!

Проснулась я резко, будто кто толкнул. Вовсю светило солнце, бабушкины любимые мальвы заглядывали в окно и словно укоризненно качали своими рожевыми головками: «Проспала, соня!» Нет-нет, я еще успею, успею! Платье потом натяну! С ходу я распахнула плотно прикрытые двери моей спаленки в «залу». И в ужасе отшатнулась. Комнаты не было. Той комнаты, бабушкиной «залы», знакомой и любимой до самого дальнего уголка – не было. Не было стола с лавками, не было большого бабушкиного сундука, не было божницы в уголке – ничего! Был только один серый, противный, горький и мохнатый, как чудовище, дым. Я в ужасе захлопнула дверь и закричала. Потом заметалась по маленькой комнатке с крошечным, никогда не открывавшимся оконцем – что, что мне делать? Никто меня не услышит – оконце выходило в сад, соседей рядом не было, да если бы и были – сегодня все на базаре!

Я снова подошла к двери, приоткрыла ее и, внезапно решившись, вдруг вспомнив слова чудного дядьки, надевшего на меня крестик, прошептала: «Господи, благослови!», почему-то зажала крест в кулаке и… нырнула в этот дым.

Я пробиралась сквозь плотный чад, сжав рот и практически не дыша. В кухне из печки уже протягивал свои длинные ручищи огонь и норовил схватить меня за волосы. Я, стараясь на него не смотреть, ползком, на ощупь пробралась к двери, изо всех сил толкнула ее – она распахнулась, и я буквально вывалилась в сени. Дверь в горящую кухню тут же из последних сил прижала на место. Лежала на прохладном земляном полу, задыхаясь и кашляя, и мне казалось, что густой горький дым я выкашливаю изнутри. Отлежавшись и откашлявшись, я поднялась и толкнула входную дверь. Дверь не поддавалась. Я толкнула ее сильнее, потом, плача и размазывая копоть по щекам, стала биться в нее изо-всех сил, пока наконец не поняла – дверь заперта снаружи. Бабушка в этот раз почему-то меня закрыла… Я сползла по двери на пол и приготовилась умереть.

Не знаю, сколько я так просидела, похоже, все-таки не очень долго, как вдруг дверь подалась и распахнулась, а я вывалилась прямо на улицу. Надо мной склонился мой старший брат, сын тетки Маруси. Как потом оказалось, шел какой-то родственник мимо нашего дома и увидел плотный черный дым из форточки. Бросился к бабушке на базар. Та дала ключи брату, который там ей помогал, и, обмирая от ужаса, семенила следом за ним, пока он несся со спасительными ключами к дому. Что было дальше, я помню смутно – только осталось в памяти, что в меня вливают какую-то теплую жидкость, много, она уже в меня не помещается, а ее все льют, и только сотрясающая мое тело рвота останавливает этот жуткий процесс…

Дым из хаты еле выветрился, а пол у печки прогорел насквозь – бабушка, уходя на базар, слишком рано закрыла заслонку. Но через пару дней только черные балки в комнатах напоминали о случившемся. Приехавшая мама долго плакала, и ругаясь то по-польски, то по-украински, с каким-то ожесточением все замазывала и замазывала белилами эти жуткие потолки… А бабушка виновато крестилась на икону в углу и шептала: «Хрест вберіг…»

Батюшка просит всех повернуться лицом на запад и произнести отречение от диавола. Потом начинает читать какую-то красивую молитву. Позже я узнала, что называется она Символ веры. Затем малыша и моего сына он окунает в купель, а большим кропит водой голову и надевает на всех крестики. И наконец все крещеные идут вокруг купели крестным ходом со свечками в руках. На последнем круге свеча в руке моего сына вздрагивает и гаснет… Я непроизвольно вскрикиваю. Батюшка строго оглядывается – тихо! И ведет мальчиков в алтарь. Все, на этом церемония крещения заканчивается.

— Батюшка, — бросаюсь я к священнику. – Почему у моего сына погасла свечка?! Что это означает?
— Означает что? – переспрашивает он спокойно, снимая с себя ту самую красивую «скатерть» с дыркой – епитрахиль. – Да вот то и означает – в церковь нужно ходить, голубушка, тогда и вопросов таких, простите, дурацких задавать не будете. Да заодно и креститься научитесь… правильно.

Я смущенно замол121013152028каю. И правда, ерунда какая-то, вообразила себе невесть что. Дунуло из окна. Вот свеча и погасла. Оглядываюсь в поисках ребенка.
-Сынок! Что ты там делаешь?
Сын как зачарованный стоит перед иконой Божьей матери и будто не слышит, что я зову его. Потом он нехотя оборачивается.
— Мама, а можно я останусь здесь жить?
И мы остаемся там жить. С этого дня мы стали жить в этом доме, нас приняли в этот дом, который открыт для всех. Только войти туда почему-то хочет не каждый. Да и мы пока – только у двери.

Продолжение читайте здесь: http://semjadom.ru/tvorchestvo/proza/glavy-iz-knigi-lyudmily-shilinoj-gromkaya-tishina-dnevnik-materi-autista-chast-3.html#more-1464

Источник http://www.pishuknigi.com/415095748


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика