Главы из книги Людмилы Шилиной «Громкая тишина. Дневник матери аутиста».Часть 5.

Как я пытаюсь доказать, что мой сын не чемодан, а место академического вокала у нас занимает академический отпуск.

Определенно я ей не нравлюсь. Она окидывает меня таким взглядом, что я хочу сию же минуту превратиться в маленькую мышку и исчезнуть вон в той дырочке в стене. Но нет, исчезать мне нельзя. Иначе – конец. Конец учебе. Конец всем нашим мечтам и надеждам. Я собираю всю свою волю в кулак и самым умильным и просительным (фу, сама себе противна!) голосом завожу свою шарманку снова.
— Инесса Францевна, я вас очень прошу, дайте, пожалуйста ему еще один шанс. Он все сдаст, честное слово! Под мою ответственность!
Господи, где ж я слов-то таких нахваталась – «шанс», «под мою ответственность»… Я исчерпала все человеческие аргументы и перешла на язык делопроизводителя, но как пробить глухую оборону, которую заняла завуч, уже не знаю.

 


Она приподнимает тонко выщипанные брови.
— Его поведение вызывающе, это уже переходит все границы! Ваш сын не посещает занятия, не сдал сессию, он игнорирует замечания и просьбы преподавателей!
— Мы… я… — ну вот этого делать было определенно нельзя – нервы все-таки сдают, и я плачу. Давясь слезами, пытаюсь поймать ускользающую здравую мысль: «Нельзя, не показывай ей, что ты слабее – задавит!» Но поделать уже ничего не могу. Ну вот, я все испортила… Я обреченно поднимаю на нее глаза.
Эффект, однако, оказался обратным. Инесса мрачно хмыкает и делает царственный жест рукой.
— В последний раз! Вы слышите?! Если он не исправит свое поведение, из колледжа будет исключен!
Слова, будто обсыпанные песком, скрежещут по днищу моего сознания, царапая его до крови. Я пытаюсь поймать ее взгляд. Но лицо ее, только что горевшее отсветом праведного гнева, гаснет и она что-то преувеличенно внимательно разглядывает на своем столе, давая понять – аудиенция окончена. Ну что ж, и на том спасибо!
— Мы обязательно… непременно… я обещаю!
Я вылетаю из ее кабинета. Мое состояние можно описать двумя словами –неизвестность и бессилие. Бессилие и неизвестность…
Время снова делает петлю Мебиуса и возвращает нас к отправной точке – дежавю с учебой в школе повторяется с пугающей точностью. Только еще хуже. Тим категорически отказывается ходить в колледж.
Началось все с летней сессии на втором курсе. Сначала ничего не предвещало никаких катаклизмов. Мы по-прежнему были увлечены разными конкурсами, Тим пел на всех концертных площадках города, на На международном конкурсе в Петербургепраздниках и вечерах, его показывали по НТВ, когда он занял призовое место на фестивале «Ялта-Москва-транзит», и мой сын выступал в самом большом концертном зале города на одной сцене с известными артистами. Бесчисленные грамоты и благодарности я благоговейно складывала в отдельную папку. Преподаватель по вокалу намекала, что возможно будет готовить его к знаменитому студенческому конкурсу «BELLA VOCE». На праздничном концерте по случаю юбилея ансамбля из Дворца творчества, где он солировал, Тим исполнял с оркестром свою собственную песню. Там же, в оркестре, он познакомился с весьма милой девочкой Дашей, которая играла на скрипке и училась в колледже на курс младше. Словом, жизнь не просто налаживалась, она открывалась перед нами новыми, сияющими гранями, мечта моя начинала сбываться, и ее радужные отсветы проносились перед моим взором, не давая разглядеть какие-то несущественные, по моему мнению, мелочи.
У вас когда-нибудь падало из холодильника на пол яйцо? Думаю, да. Вот такой же хрупкой оказалась и иллюзия нашей прекрасной жизни – бац, и все закончилось. Прокручивая всю цепь событий назад много-много раз, я пыталась понять – что послужило толчком к тем неприятностям, которые снова напали на нас как враги из-за угла. Какое событие сыграло роковую роль во всей цепочке? Когда Тим пошел на выпускной к своим одноклассникам и на следующий день, пропев и прокричав с ними всю ночь, не смог сдать экзамен по вокалу? Или это случилось раньше, когда мы согласились заниматься в классе у Нелли Владимировны? Или… Толку от таких мучительных экскурсов в прошлое, конечно же, не было. Отмотать назад время я не могла, не могла и ничего изменить.
… Она в ярости и швыряется в меня тяжелыми словами, как кирпичами.
— То же мне, композитор гениальный! Слышала я его песенки! Он же не знает, как правильно писать музыку! Что это за песня, которая заканчивается на доминанту?! Лучше бы на занятия ходил, чтобы потом экзамен не заваливать! Вот он дома у вас занимается?!
— Ну… да, конечно… просто сейчас у него аллергия, связки опять… И я же вам говорила, он очень непростой человек, с ним нужно… — договорить я не успеваю, она буквально взрывается:
— Если он у вас больной, нужно его лечить! А потом можно отправить в пединститут – туда всех берут, прямо с улицы! Здесь разгильдяям не место! И вообще – он просто профнепригоден!
Я задыхаюсь от ужаса: «Зачем?! Зачем она так?!» Я же ей как человеку, как мать матери, рассказала, что Тим не простой мальчик, у него есть проблемы со здоровьем. Правда, удержалась и не назвала, какие, а то бы сейчас она предложила отправить его в психушку. Я никому, даже в школе, не рассказывала о том, что у Тима РАС, меня что-то останавливало, и это было правильно. Но здесь, когда у нас все так здорово начиналось, когда преподаватель была такой милой и отзывчивой, мне вдруг представилось, что я могу поделиться с ней нашей проблемой и она станет лучше Тима понимать…
Думала, что так нам легче будет контактировать, она поймет, что с ним нужно по-другому – нельзя давить, ругать, кричать, оскорблять. Словом, делать все то, что так привыкли делать учителя и преподаватели в нашем образовании – хоть в средней школе, хоть в высшей.
Как же я была наивна! Делать этого было нельзя. В результате я получила своим же салом да по мусалам…
Я просто зашла после экзамена к Нелли Владимировне, чтобы поблагодарить, подарить цветы – приходила на каждый экзамен, снимала Тима на камеру, для «истории». И вотВыступление с оркестром слышу – отправьте его…
— Разве он чемодан из багажа, чтобы его отправлять? – тихо спрашиваю я, когда она на минуту замолкает, и выхожу из кабинета.
Как я добираюсь до дома, не помню. Помню только, что плачу, сидя в маршрутке, плачу дома и просто сваливаюсь в одежде на кровать и забываюсь тяжелым вязким сном. Не слышу, как вернулся Тим, как муж заходит в комнату и укрывает меня одеялом.
Тим сдал вокал на тройку. Как раз после того злополучного выпускного. Казалось бы, ну что тут такого? Троек, что ли, студенты не получают… Но, видимо, к тому времени интерес к занятиям у сына угас настолько, что он это даже не скрывал. Да и музыкальный колледж, а тем более вокальное отделение – это все-таки не простой вуз или техникум, где можно списать курсовой или пошпаргалить на экзамене. Здесь учеба держится не просто на способностях, а на азарте и драйве, на безграничной любви к тому, что ты делаешь. Иначе ничего не выйдет – серость на сцене никому не нужна, ее и так хватает. И если ты этот драйв потерял – лучше уйти. Именно такое решение принял мой сын. Но мы об этом еще не знали.
И узнали только осенью, когда нужно было начинать учебу на третьем курсе.

Продолжение читайте здесь: http://semjadom.ru/tvorchestvo/proza/glavy-iz-knigi-lyudmily-shilinoj-gromkaya-tishina-dnevnik-materi-autista-chast-6.html#more-1471

Источник http://www.pishuknigi.com/415095748


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика