Главы из книги Людмилы Шилиной «Громкая тишина. Дневник матери аутиста».Часть 6.

После этого случая на экзамене Тим ходит поникший – понимает, что произошло что-то ужасное. Я молчу – не могу я ему передать весь этот разговор. Несколько раз он спрашивает:
— Мам, что она тебе говорила?
— Я не хочу это вспоминать, сынок, — вяло отмахиваюсь я, а у самой еще долго слезы наворачиваются на глаза и звенит в ушах: «Подумаешь, композитор! Отправьте его!!!» Обижаюсь я и на Тима – ведь знал же, что на следующий день у него экзамен, одноклассники-то его спать отправились, а он после бессонной бурной ночи должен был петь. От такой нагрузки связки не смыкались, да еще и аллергия началась на спиртное —все-таки вина он выпил. Но я молчу, понимая, что, если сейчас еще буду выяснять с ним отношения, Тим совсем замкнется и я только все испорчу.
Лето проходит довольно спокойно. Да и сентябрь не предвещает никаких изменений. Тим идет в колледж, правда, как мне показалось, нехотя, его что-то тяготит, но я списываю это настроение на традиционное м283постлетнее состояние, которое бывает у всех студентов.
Вроде и ходит на занятия, но я уже чувствую, что с ним что-то происходит. Он молчит, я не спрашиваю, засунув голову в песок, как страус – я ничего не знаю, значит, ничего и не происходит.
Как-то вечером звонит телефон и строгий голос в трубке спрашивает:
— Анна Михайловна? Это завуч колледжа, Инесса Францевна. Вы знаете о том, что ваш сын не посещает занятия и у него хвосты еще за летнюю сессию?
— Ну… да, я в курсе, что хвосты. Но он сдает, так он мне сказал…
— Он ничего не сдает! Через две недели мы его отчислим!
Тогда я иду в колледж и униженно прошу Инессу дать ему еще шанс. Пытаюсь контролировать сына, тормошу его, спрашиваю, что происходит и чем помочь. Но Тим замыкается, прячется в свою скорлупку и не хочет ее открывать.
Но как-то раз Тим приходит из колледжа совсем мрачный. В последнее время у него заметно испорчено настроение, он буквально тащится на занятия, как на каторгу. Это становится уже так заметно, что мне приходится голову из песка вынуть и прямо его спросить:
— Тим, что происходит? У тебя какие-то проблемы?
Он мнется, а потом поднимает голову и глядя мне в глаза, говорит, как в прорубь ныряет:
— Да… Я не хочу учиться в колледже. Я понял – это не мое…
Если бы в эту минуту мне на голову стал падать сверхскоростной истребитель, я бы, наверное, не так отреагировала, как после этих его слов. Все пространство вокруг сужается, сминается как лист бумаги. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь, и от страха, наверное, в животе начинает расти большой колючий ком, и когда он взрывается, внутри становится звонко и пусто, только остается сердце, потому что его слышно так, будто оно превратилось в молоток и лупит что есть силы в грудь.
— Что? – только и могу спросить я.
— Я не хочу учиться в колледже, — так же тихо повторяет сын.
…Вечером, когда муж возвращается с работы, мы собираем семейный совет. Я не могу произнести ни слова, только молча сижу, уставившись в стол. Вся выстраиваемая мной долгие годы конструкция рухнула и погребла меня под своими обломками.
Муж не видит в заявлении Тима никакой трагедии: ну не хочет ребенок там учиться, пусть уходит. Подумаешь, куда-нибудь еще поступит.
— Поступит?! – эти слова словно отпускают в моем сознании спусковой крючок, и я взвиваюсь, как пружина. – С аттестатом основной школы, за 621девять классов? Ну разве что в ПТУ!
— Ну ты же можешь что-то придумать! Ты же связана с образованием, у тебя полно всяких знакомых, неужели сложно будет его определить в вечернюю школу, там аттестат получит…
— Да при чем здесь аттестат, как же ты не понимаешь?! – кричу я. – Как же вы все это не понимаете, что он просто не сможет учиться ни в каком вузе! Здесь хоть занятия индивидуальные, он не будет сидеть в группе, а если будет, то ничего не усвоит и не поймет!
— Да все мы так учились – от сессии до сессии… — муж пытается аргументировать свое предложение. – Что, сидели на занятиях каждый день?
— Я хочу заниматься только музыкой…
Тим говорит это тихо, но его слова словно выталкивают на поверхность из глубины что-то важное, о чем мы в пылу спора совсем забыли.
— Хорошо, Тим, — я пытаюсь говорить спокойно. – Тогда почему ты хочешь уйти из колледжа? Ну почему, почему?!
— Я не могу больше заниматься с Нелли Владимировной. Она меня оскорбляет, кричит… Вы не представляете, что я испытываю, когда иду к ней на урок!
Тим закрывает лицо руками, и я вижу, что они у него трясутся. Господи! Что же мы с ребенком-то делаем! Я протягиваю к нему руку, мне хочется его обнять, но в последний момент так и не решаюсь это сделать.
— Почему ты молчал? – спрашивает муж.
— Я думал… я хотел потерпеть… Но я больше не могу. И академический вокал – это не мое…
В своих мечтах я по-прежнему вижу его на сцене. Ведь это же так здорово! Такая интересная жизнь, как же это может не нравится! Я вот мечтала… Стоп! Я в своей тупой уверенности опять делаю страшную ошибку — загоняю сына в созданную моим воображением матрицу, да еще и пытаюсь убедить его, что выбранный мной путь — правильный, а его желание и мнение здесь последнее. Почему ему не нравится то, что нравится мне?!
— Так, — я понимаю, что, если сейчас из этой ситуации не будет найден хотя бы временный выход, все пойдет прахом. – Значит, слушайте меня. Речи о том, чтобы бросить учиться просто не может быть. Этого не будет, пока я жива. И когда-нибудь вы все поймете, что я была права.
Тим находится в состоянии истерики, но даже мой твердый голос не может ее остановить. В голове разбухает и плотно заполняет собой все клеточки мозга лишь одна мысль – я больше так не могу! Совсем! Не смогу больше ни минуты … ни секунды … вот прямо сейчас упаду тут посреди кухни и … умру. Но не я, а мой ребенок на наших глазах ложится на пол через всю кухню и говорит:
— Я никуда не пойду!
Я смотрю на него и думаю: «Боже, какой же он длинный…». Да, именно об этом. Прошло уже много лет, но до сих пор эта картина у меня перед глазами – растерянный муж и Тим, лежащий на полу.
Мне хочется закричать, заора220ть, затопать ногами, кинуть в него стулом, послать все к… Но я включаю какую-то немыслимую защиту, чувствую, что срываются тормоза, но я не даю нашему семейному экипажу сорваться в пропасть, и мы повисаем на самом краю.
— Я. Знаю. Что. Нужно. Делать, — раздельно и громко говорю я. – Вы меня слышите? Я знаю, что нужно делать. Завтра же мы берем справку об ухудшении здоровья Тима и оформляем академический отпуск. На целый год, до следующей осени. А за это время придем в себя, посоветуемся с Эльвирой… Спокойно подумаем, как нам быть дальше.
— Ты не хочешь завтра идти в колледж? – я поворачиваюсь к сыну. – Ты туда не пойдешь. Но ты его закончишь.
Сын смотрит на меня запавшими глазами. Мне становится жутко, какое-то нехорошее предчувствие словно подкрадывается на цыпочках, но я не отвожу взгляд. И не знаю, что самое страшное ждет нас впереди.

Продолжение следует…

Источник http://www.pishuknigi.com/415095748


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика